?

Log in

Recent Entries Friends Archive Profile Tags My Website
 
 
 
 
 
 
Кому-то вычерчивал замки за облаком,
Кому-то мерещился, мол, ее принц.
Но шел со случайною дамочкой под руку
И встретил судьбу из подобранных гильз.

Боролся, не скурвился, выстоял. Ровня ли
Для стада, бредущего вялой гурьбой
За лгущим вожатым? Но чем ты запомнишься?
Случайною дамочкой рядом с тобой.

Зашлем звонарей колокольною радостью
Туда, где злословья уже не нужны.
Давай же помянем и строго, и благостно
Талантливых физиков мертвой страны.
 
 
 
 
 
 
Устала, замерзла, тоскую? Да нет, как ни странно.
Ушедшие близкие дальними звездами светят,
А муж - и не муж он мне вовсе - уехал в Доминикану,
И пусть себе едет и ловит полуденный ветер.

Нелепо копаться в забытых сбылось - не сбылось ли,
Морщинкою у переносицы ставим зарубку,
А завтра придут на гаданье любимые гости,
И цветом рубина окрасятся винные кубки.

Снежинки, шурша, опускаются на подоконник.
Уже не страшны исполнения снов и желаний.
Да много ли надо? Cпокойно уснувший ребенок
И письма кому-то, кто, впрочем, не в Доминикане.
 
 
 
 
 
 
Седина сквозь рыжину,
След литовского сквозь русский.
Как-нибудь и я усну,
Чтоб назавтра не проснуться.

Зимним солнцем не согреть
Перебивчатые строки.
Может, я не буду впредь
Обозленной и жестокой?

Не пойду по воле чувств,
Буду светлой без лукавства?
Может, просто научусь
Никогда не зарекаться.

Гаснут тени на стене,
Долг уплачен, да просрочен.
Кто привидится во сне
Той последней, долгой ночью?
 
 
 
 
 
 
Мой возлюбленный мальчик, ты смотришь на мир в упор
И находишь волшебные краски в привычных буднях.
Вот и оттепель вдруг заглянула в наш тихий двор
И московской погодой овеяла час полудня.

Город детства волною подкатывает к груди,
Все мерещатся санки и очень знакомый голос.
Я хотела б дожить до артрита и до седин,
Чтобы быть с тобой рядом, хотя уходить и порознь.

Я не верую в чудо, не видя тому причин,
Но теплится надежда, что скрытое неизвестно
И однажды мне сильный мужчина подаст ключи
От красивого дома, в котором мы будем вместе.
 
 
 
 
 
 
Тридцать восемь долгих весен
Я живу на белом свете,
И никто меня не спросит,
С кем пила, за что в ответе,

С кем разнашивала крылья
И гонялась за печалью,
С кем всю ночь проговорила,
С кем, увы, не довстречалась,

Как расправилась с долгами,
Как растет и чем болеет.
И никто не отругает.
И никто не пожалеет.
 
 
 
 
 
 
Не пей, говорю себе, сука, не пей, держись,
В руках светлячок на обугленном поле ржи,
В руках маячок на расхлястанном море лжи,
Ты трогала смерть за плечо, но под боком - жизнь.

Не плачь, говорю себе, деточка, не кури,
Он так не любил, когда куришь, живя тоской,
Хоть деточкой больше и не назовет другой,
Но слышится старого сердца далекий ритм.

Поплачь, говорю себе, милая, но не пей,
Найди в своем сердце огонь и холодный прах,
И отсветы дедовских взглядов в его глазах,
И счастье, что ты еще можешь об этом - петь.
 
 
 
 
 
 
Не сыскать пути назад,
Ни в душе, ни в детских снимках,
Но ко мне пришли друзья,
Не на свадьбу - на поминки.

Говорить не о беде
Без конца и без начала,
Но о том, как каждый день
Я любила и скучала,

Кем Ты был в моей судьбе
От рожденья то финала -
Обо всем, чего Тебе,
К сожаленью, не сказала.
 
 
 
 
 
 
Я умоляла: Позови! -
Теряя смысл в разнообразьи,
Но было две больших Любви
Без обольщений и соблазнов.

Меня влекло к расщельям льдин,
Кружил метелью звездный хаос,
На за руку держал один,
Куда бы я ни оступалась.

И я молилась сгоряча
О чем-то грустном и неглавном,
А он учил меня читать,
Писать стихи, ходить и плавать.

Второй со мной; в кроватку лег
И улыбается спросонья,
Хотя ему и невдомек,
Как мама плачет на балконе.
 
 
 
 
 
 
Cегодня окна скроет вьюга,
И никому и невдомек,
Что давняя моя подруга
Ко мне зашла на огонек.

В ее руках - огрызок мела
С корзинкой ветхого белья.
Она немного постарела,
Признаем прямо, как и я.

Я думала, она мне скажет,
Что пишут лучшее - навзрыд,
Что незатейливость пропажи
Вернет умение творить,

Что много лет меня учили
Быть одинокой потому,
Что мне не надобен мужчина,
Раз я не надобна ему.

Она молчала из упрямства
Про все, что он уже забыл,
И лишь водила тонким пальцем
По завиткам моей судьбы.
 
 
 
 
 
 
Не порез ножевой, а досадная мелкая ранка
Заживет без микстуры, развеется в завтрашнем дне.
Уберу чертежи и макеты воздушного замка,
Чуть прикрою глаза и отправлюсь гулять по луне.

Посаднит и отпустит, не стоит того, чтобы плакать,
Сизым камнем на дне упокоится глупая боль.
А в лагуне уже дожидается крошечный якорь,
Чтобы впредь не метаться по прихоти сумрачных волн.